ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Здравствуйте, уважаемая редакция! Решила отправить вам отрывок из своей автобиографической повести «Девочка, выжившая в блокадном Ленинграде». Думаю, читателям газеты будет интересно прочесть о праздновании Дня Победы, описанном глазами очевидца. С уважением и признательностью, Галина Васильевна Хабибуллина

ДЕНЬ ПОБЕДЫ, изображение №1

И наступил этот великий радостный день, День Победы! Каждого, кто выжил, он застал неожиданно, хотя все знали, что этот день наступит. Все разговоры начинались всегда со слов: «Вот кончится война..» И вот наступил этот первый день мира! Как всегда, мы шумной толпой вошли в свой 3а класс. Застучали крышки парт, кто-то из девочек рассказывал о своем котенке, кто-то хвастался новым платьем… По графику в этот день, 9 мая, наш класс занимался в кабинете географии, на первом этаже школы, за нами не было закреплено определенного помещения. Еще не прозвенел звонок, как открылась дверь и вместо учительницы в класс быстрым шагом вошла завуч Елена Лазаревна. Она была чрезвычайно взволнованна, глаза сияли. – Дети! Дорогие мои! Сегодня занятий не будет! Кончилась война! Можете идти по домам! Вся наша страна празднует Победу! Мы смотрели на нее, ошарашенные услышанным, вдруг хором закричали: – Ура-а-а-а! – И бросились обнимать Елену Лазаревну. Потом выкатились из класса, побежали домой, окрыленные известием. Только что прошел небольшой дождь, я бежала по лужам, разбрызгивая воду, это доставляло мне удовольствие. Я бежала по Расстанной, а навстречу шли такие же, как я, счастливые люди, они улыбались, а на глазах блестели слезы. Дворники вывешивали на домах флаги. – Мамочка! Войны нет! Победа! Нас отпустили из школы! – выпалила я, влетая в квартиру. – Вы только ушли в школу, как я услышала по радио. Господи! Неужели это правда? Значит, будем жить! А где же Мария? – спохватилась она, обращаясь ко мне. – Да я не стала ее ждать, ты же знаешь, какая она медлительная! – ответила я, положила портфель на стул и выскочила во двор, где уже собиралась детвора.

Фотография детей нашего двора. На ней я слева во втором ряду, третья, а первая с забинтованной головой – средняя сестра Мария. Старшая сестра Ольга в третьем ряду первая, самая высокая. Здесь же на этой фотографии два двоюродных брата и есть другие дети, что умерли от голода в 1941– 1942 годах. Снимок сделан в мае 1941 года. Боровая улица, дом № 100
Фотография детей нашего двора. На ней я слева во втором ряду, третья, а первая с забинтованной головой – средняя сестра Мария. Старшая сестра Ольга в третьем ряду первая, самая высокая. Здесь же на этой фотографии два двоюродных брата и есть другие дети, что умерли от голода в 1941– 1942 годах. Снимок сделан в мае 1941 года. Боровая улица, дом № 100

– Я еще ночью знал, что немцы капитулировали! – восторженно кричал Сеня Бурак. – Мама разбудила, плачет и смеется. Фотографию отца целует, – уже тише сказал он, – вы же знаете, он еще в сорок втором погиб на Волховском фронте. – Эх ты! – с укором галдели ребята. – Мог бы нас кого разбудить, соседи только бы порадовались. – Ангина у меня, два дня лежал, мама не разрешила вставать, а сама раненько к теткам, видимо, убежала, – оправдываясь, говорил Сема, – а я во двор! Из дома со всех корпусов собралось всего человек двенадцать ребят, а до войны их более сорока было. Кто умер в голод, а кто не вернулся из эвакуации. Семка вернулся из Перми следом за нами осенью сорок четвертого… Некоторые девчонки и мальчишки за четыре года выросли, работают уже, как Лелька, думала я, прислушиваясь к разговорам ребят. Наконец появились Маруся с Тамарой Холодковой. – Я Тамару ждала. Тетя Катя ее в магазин посылала. Отцы наши придут с работы, праздник будем отмечать, поняла? – сказала сестра и весело рассмеялась. – Думается мне, что Леля с подругами с завода явится. Мама что-то вкусненькое хочет приготовить. Старшая сестра всегда была в окружении подруг.

Из дома стали выходить женщины-домохозяйки, нарядно одетые, счастливо улыбающиеся, помолодевшие. Давно я не видела маму с подкрашенными губками, а тут вышла, улыбается, обнимается с женщинами. Во дворе становилось шумно, каждый радовался окончанию войны, тут же плакали, что никогда не увидят тех, кто погиб или умер в блокаду. Тетя Варя Миронова сообщила, ее Саша был тяжело ранен, но, слава Богу, выжил и скоро приедет с будущей женой, девушкой Раей, которая его выходила. Неудержимая сила общения с людьми влекла нас на улицу, и когда Робка Демидов крикнул, обращаясь к ребятам: – Огольцы! Пошли на Невский! Все, кто собрался во дворе, двинулись на улицу. Мы прошли по Боровой до Прилукской, повернули на Лиговку и по ней до Невского проспекта.

На Лиговке в садике Сан-Гаали, рядом с металлоштамповочным заводом, шел митинг. Народу было так много, что не удалось пробиться туда. На углу Невского проспекта и Садовой улицы мы оказались в центре стихийного митинга. Словами невозможно описать чувство восторга, которое вызывало каждое слово, сказанное через репродуктор. Особенно ликовали люди от слов обращения городского и областного Советов: «Враг разбит и повержен. Слава нашего народа, слава Красной армии сегодня гремит над всем миром!» Чувство гордости переполняло и мое сердце: мы победили, мы, а значит, и я, все взрослые и дети. Победил этот солдат, стоящий рядом без одной ноги, на костылях, победил юноша, еще совсем мальчишка, с медалью на груди «За оборону Ленинграда», и вон та тетенька с маленьким ребенком на руках, которая стоит немного поодаль от толпы ликующего народа – она тоже победила. Так же пешком, встречая толпы людей, мы вернулись домой, чтобы вечером пойти на Дворцовую площадь.

В этот день приехала Таня Лангаева, теперь она работала на лесозаготовках под Ленинградом. Подруги, Ольга и Таня, были счастливы, не могли наговориться. Вечером с молодежью завода, где продолжала работать Ольга, они пошли на Дворцовую площадь…

Фотография на Невском проспекте в День Победы. 1945 год
Фотография на Невском проспекте в День Победы. 1945 год

Глава 5

Дома я спросила маму: – Куда вы все так быстро подевались? – Разве за вами, молодыми, угонишься! – ответила она, улыбаясь. – Разве ты старая, мамочка? – Конечно, сорок-то миновало. А раньше так и говорили: «Бабий век – сорок лет!» Я дошла до Разъезжей и вернулась. Праздник такой! Надо подготовиться к встрече гостей. Помоги мне, доченька, почисти картошку, а натереть я сама натру, сделаю ваши любимые «комки» из тертой картошки. Вместо мяса поджарю нарезанный шпик и побольше луку репчатого, будет блюдо что надо! – Ура-а! – закричал Геня, вошедший только что со двора в кухню и слышавший наш разговор. Он особенно любил это блюдо. Теперь он в садик не ходит. Мама после воспаления легких с завода уволилась, организм ослаб. Теперь она домашняя хозяйка… Около шести вечера мальчишки, девчонки и молодежь из общежития и других корпусов дома собрались во дворе. С песней:

А ну-ка, ветер, гладь нам кожу,

Обвевай нашу голову и грудь,

Чтобы каждый стал моложе,

Если ветра веселого хлебнуть!…

– мы вышли за ворота, направились к Невскому проспекту. Казалось, весь город вышел на улицы. Слышались песни военные и довоенные. Играли гармошки, женщины плясали и пели частушки. Стихийно создавались круги из ликующих людей, в центре кто-то отплясывал «цыганочку», а вот матрос, зажав ленточки от бескозырки в зубах, залихватски исполнял «Яблочко». На всем протяжении до Дворцовой площади двигались люди, опьяненные счастьем: война закончилась, именно наша страна победила в этой кровавой бойне с фашистами. Совсем незнакомые люди в порыве радости, добрых слов и улыбок обнимали друг друга и целовались. Чуть поодаль от людского потока у Казанского собора стояла старушка, крестилась, она тоже улыбалась, благодарила Бога за спасение! Не знаю, видела ли она, как я приветственно помахала ей рукой…

Когда мы подошли к Дворцовой площади, она была почти вся уже запружена народом. Вокруг нее был заслон из машин. Но проныра Палька Корчагин нашел где-то лазейку, мы пробрались на площадь через нее. В четырех сторонах Дворцовой на открытых кузовах машин были устроены импровизированные сцены, на которых выступали народные артисты, ансамбли песни и пляски, акробаты. От аплодисментов скоро стали гореть ладони. Потом началось Великое праздничное гуляние. Играли духовые оркестры, баяны, гармошки. Танцевала, плясала и пела вся площадь, казалось, что танцевал с нами и Александрийский столп. Через ту же лазейку мы заранее покинули площадь, подошли к Неве.

В 22 часа, как было объявлено, в Москве начинался Победный салют – 30 залпов из тысячи орудий, а в Ленинграде – праздничный фейерверк. И вот он расцвел над нами букетами огней. Это было так величественно и удивительно красиво, что от чувства огромной радости и счастья из глаз моих полились слезы. Над Невой перекатывалось: – Ура-а-а! Ребята хлопали в ладоши и от радости свистели… Мне, девочке, родившейся в Ленинграде, пережившей голод, холод, бомбежки и обстрелы, смерть близких людей в блокаду, удалось выжить и посчастливилось встретить первый День Великой Победы в любимом городе-герое Ленинграде. Я счастливый человек!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

редактор
Оцените автора
( Пока оценок нет )
Приозерские Ведомости
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных и принимаю политику конфиденциальности.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Уже уходите?Вы нашли информацию которую искали?

Попробуйте воспользоваться поиском по сайту.

Или сразу перейдите по ссылкам ниже.

1. https://priozerskvedomosti.ru/ Главная страница

2. https://priozerskvedomosti.ru/sub/ Подписаться на нашу газету

3. https://priozerskvedomosti.ru/category/media/ Медиа архив

4. https://priozerskvedomosti.ru/contacts/ Наши контакты

 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: