23 августа 1809 года император Александр I подписал «Указ об уничтожении укреплений в Старой Финляндии по прежней границе», во исполнение которого были упразднены Перновские («Суворовские») редуты на реке Пярна (ныне Тихая).
В крепости «Корела» Суворов лично руководил строительством арсенала, а на флюгере крепостной башни сохранилась дата последнего посещения крепости Александром Васильевичем
В нашем городе есть улица Суворова. Интересно, что в начале 1948 года в Москве были подготовлены документы, о переименовании Кексгольма в Суворовск. В обосновании было сказано: «В память А.В. Суворова, который в 1791-1792 годах находился на Карельском перешейке и руководил работами по укреплению и инспектированию русских войск». Однако этот вариант не удовлетворил комиссию по переименованию, и Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 октября 1948 года Кексгольм был переименован в Приозерск.
Александр Суворов в Кексгольме
На территории Ленинградской области есть много мест, связанных с жизнью и деятельностью Суворова. Он командовал Суздальским пехотным полком, расквартированным в Новой Ладоге, во время инспекционных поездок неоднократно посещал Выборгский замок, бывал в Гатчине, Тихвине, Старой Ладоге.
В Кексгольмской крепости Суворов был три раза. Дело в том, что государственный переворот, совершённый в 1772 году королём Швеции Густавом III, кстати, двоюродным братом Екатерины II, вызвал обострение обстановки на русско-шведской границе. Густав хотел взять реванш за поражение в Северной войне, вернуть все земли, которые Швеция потеряла в XVIII веке. Англия, Пруссия и Франция активно подталкивали его к войне с Россией. Правительство было вынуждено перебросить туда дополнительные войска, а также отправить генерал-майора Суворова, прикомандированного к Санкт-Петербургской дивизии.
В феврале 1773 года Александр Васильевич был послан в Финляндию с заданием проверить обороноспособность приграничных крепостей. Генерал побывал в Выборге, Нейшлоте (ныне город Савонлинна в Финляндии) и Кексгольме. Согласно историческим источникам, поездка Суворова в Выборгскую губернию продолжалась около двух недель. Удивительно, но генерал выполнял несвойственные для его чина функции — свободно владея финским языком, ходил в разведку. Переодевшись в простую одежду, он посещал населенные пункты, говорил «по-чухонски» (то есть по-фински), легко находил контакт с местными жителями. Русские власти если и обращали на него внимание, то принимали за финского крестьянина. Вернувшись в Петербург, Суворов успокоил императрицу, рассказав, что финны крайне недовольны шведским королём. В апреле того же года он выехал к 1-й армии генерал-фельдмаршала Петра Румянцева, воевавшей против турок.
Воинственный Густав, как ни в чём небывало, в 1777 году приезжал в Петербург, а в 1783 году встречался с сестрой в Фридрихсгаме (ныне город Хамина в Финляндии). Во время этой встречи Екатерина подарила брату 200 тысяч рублей. Летом 1788 года 35 тысячная шведская армия вторглась в русскую часть Финляндии, осадила Нейшлот и двинулась к Фридрихсгаму. Продолжалась очередная русско-турецкая война, и большая часть наших войск находилась в Крыму. Получив огромные субсидии от Франции и Турции, король Густав хвастал, что скоро будет обедать в Петербурге, выгнав сестру из Зимнего дворца.
Наступление шведов было остановлено, но угроза столице осталась в памяти Екатерины. Весной 1791 года она вновь отправляет своего лучшего генерала для инспектирования границ и строительства цепи крепостных укреплений. Александр Васильевич выстроил маршрут: Петербург – Осиновая Роща – Нейшлот – Кексгольм – Вильманстранд (ныне город Лаппеенранта в Финляндии) – Фридрихсгам – Выборг – Бьорке (ныне Приморск) – Систербек (ныне Сестрорецк) – Петербург.
Прибыв на место, теперь уже генерал-аншеф Суворов писал: «Здесь снег, грязь, озёра со льдом, проезд тяжёл и не везде; против желания поспешить невозможно…» Александр Васильевич опасался, что его отодвигают на второй план, но Екатерина считала это задание чрезвычайно важным, а Суворова единственно для него подходящим. 2 мая 1791 года полководец прибыл в Кексгольм. Осмотрев фортификационные сооружения, он направил императрице докладную записку, в которой сообщал: «…оная крепость к обороне исправна». Здесь же добавил, что и «у реки Пярны редут исправен», то есть редут, расположенный в 5 километрах к северу от города около нынешнего поселка Бригадное, также отремонтирован.
Еще две записки Екатерине II были составлены 12 мая. В одной было предложение «срыть шведские окопы против нас», в другой множество замечаний о гарнизонной артиллерии, количестве необходимого пороха, увеличении запасов провианта и овса. Александр Васильевич провёл в русской Финляндии три недели. За столь короткий срок ответственное задание императрицы было выполнено.
Летом 1791 года Суворов опять в Выборгской губернии. По составленному им же плану, генерал начинает строительство двух линий обороны. Внутренняя линия – это крепости, прикрывающие русскую столицу: Кексгольм – Выборг – Фридрихсгам – Вильманстранд – Давыдовская (ныне Тааветти в Финляндии). Оказалось, что Александр Васильевич не только блестящий полководец, но и талантливый разведчик, инженер-фортификатор, организатор и даже снабженец. Например, для инженерных работ требовалось большое количества кирпича – он организовал строительство кирпичных заводов на месте, чтобы не возить его издалека.
Суворов всегда заботился о солдатах. В Выборгской губернии, в состав которой входил и Кексгольмский уезд, он следил за тем, чтобы у них была «тёплая казённая одежда», чтобы были построены казармы, чтобы они снабжались топливом, свечами, маслом. Из-за тяжёлого физического труда в условиях сурового холодного климата среди солдат было много больных. Два госпиталя на территории губернии были переполнены, медицинского персонала не хватало. Когда заболевших солдат везли из дальних укреплений в госпитали, они нередко умирали в пути. Суворов решил и эту проблему, приказав лечить солдат в полковых лазаретах, а где их не было, выделять для них отдельные избы.
Императрица была довольна деятельностью Суворова, в начале 1792 года он был назначен командующим Финляндской дивизией, а в конце года ему было поручено командование войсками на юге и укрепление южной границы. Александр Васильевич отправился в Екатеринославскую армию.
Третья инспекционная поездка Александра Васильевича на русско-шведскую границу относится к декабрю 1795 году. В память об этом посещении на башенке-фонарике, завершающей купол Круглой башни, установлен металлический флажок-флюгер с датой: «1795».
В один из визитов он приказал построить ещё одно здание арсенала. Сегодня в Новом (Суворовском) арсенале располагается экспозиция музея-крепости «Корела». В ней представлен портрет великого полководца.
В городе есть улица Суворова. Интересно, что в начале 1948 года в Москве были подготовлены документы, о переименовании Кексгольма Ленинградской области в Суворовск. В обосновании было сказано: «В память А.В. Суворова, который в 1791-1792 годах находился на Карельском перешейке и руководил работами по укреплению и инспектированию русских войск». Однако этот вариант не удовлетворил комиссию по переименованию, и Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 октября 1948 года Кексгольм был переименован в Приозерск.
Одноэтажное кирпичное здание Нового арсенала впервые зафиксировано на плане крепости 1776 года, поэтому принято считать, что его распорядился возвести Суворов, во время своей первой инспекции в 1773 году. Эта единственная русская постройка второй половины XVIII века на территории крепости.
Первоначально здание выглядело немного иначе. Оно было короче, а вход располагался со стороны современного колодца, где большое арочное окно. Свод был бочкообразный и покрыт толстой дерновой крышей. В арсенале хранили оружие и боеприпасы. К концу XIX века заброшенный арсенал сильно обветшал. В 1894 году по инициативе известного археолога Петера Теодора Швиндта на втором ярусе Круглой башни открылся этнографический музей. Немногочисленные его экспонаты хранились в сыром и холодном помещении, начинали портиться. Жители Кексгольма, увлеченные историей, неоднократно ставили перед городскими властями и Археологической комиссией в Гельсингфорсе вопрос о необходимости строительства отапливаемого здания музея.
Только в 1936 году, в уже независимой Финляндии, было решено обветшавший арсенал разобрать, а по сохранившимся чертежам возвести точно такой, только с металлической крышей. Все было готово к осени 1939 года. Открытию музея помешала начавшаяся Советско-финляндская война. Три тысячи экспонатов были вывезены в Хельсинки, Йоенсуу и Лаппеенранту. В декабре при бомбардировке Кякисалми в здание попала бомба.
В начале Великой Отечественной войны в Новом арсенале разместился 91-й Ленинградский военно-полевой госпиталь, а после его эвакуации в арсенал попала еще одна бомба, почти полностью его разрушив. Здание восстановили в 1960 году, а в 1962 году в нем открылся Приозерский народный краеведческий музей, в котором была тысяча экспонатов. Сегодня экспозиция музея-крепости «Корела» включает в себя археологические находки XIII–XIV веков, предметы вооружения XVII–XVIII веков, мебель, одежду и посуду, которыми пользовались горожане и крестьяне, жившие в Кексгольме -Кякисалми в XIX–XX веках.
Полковое знамя с надписью «Благодать»
В экспозиции музея-крепости «Корела» представлен портрет великого полководца А.В. Суворова, форма пехотного офицера того времени, пистолеты, полковое знамя с надписью «Благодать».
В старину знамя, вокруг которого собирались воины во время сражения, называлось стяг, прапор или хоругвь. Знамя может быть любой конфигурации, а флаг всегда прямоугольной формы. На знамени надпись или изображение с двух сторон, а на флаге с одной стороны. Каждое знамя уникально в своем роде, а флаг — массовая продукция.
Знамя воинской части — официальный символ и воинская реликвия. Оно олицетворяет ее честь, славу, боевые традиции. По уставу Петра I прапорщик за утрату знамени подлежал смертной казни, а воинская часть расформированию. Воинское звание прапорщик появилось в русской армии в середине XVII века при царе Алексее Михайловиче. Прапорщики были знаменосцами. Их отбирали из числа наиболее мужественных и физически крепких воинов. Прапорщик от старославянского слова «прапор», что значит знамя.
Подобные знамена были пожалованы полкам лейб-гвардии Павлом I в 1800 году. Квадратное полотнище сшивали из кусков шелка разного цвета. В центре был оранжевый круг с изображенным в нем черным двуглавым орлом, которого рисовали масляными красками. Поле полотнища делилось на углы и крест. На полк выдавали десять знамен, для каждой роты. Знамя с крестом белого цвета считалось полковым и принадлежало первой роте.
В углах изображали императорские вензеля в окружении венка из лавровых ветвей и две короны, одна из которых символизировала принятие Павлом сана магистра Мальтийского ордена. Полотнища знамен прибивали к древку специальными гвоздиками с позолоченными шляпками. Древки красили в разные цвета, в зависимости от полка. На одной стороне знамени писали «С нами Бог», на другой — «Благодать».
Благодать — добрая энергия, направленная Богом на спасение человека. Это слово на полковых знаменах лейб-гвардии появилось благодаря последней фаворитке Павла I Анне Петровне Гагариной (урожденной Лопухиной). В переводе с древнееврейского языка, Анна — «Божья милость, благодать».
Лопухины принадлежали к тому же роду, что и первая жена Петра Великого. Ее отец служил в Преображенском полку, позже был генерал-губернатором в Ярославле и Вологде. Рано лишившись матери, она воспитывалась мачехой, женщиной малообразованной и не высокой нравственности. Павел увидел Анну на балу в Москве во время коронации в 1798 году. Представляя ее, царю сказали, что она с юности влюблена в него до безумия, что ещё больше усилило интерес и его чувство к ней. Анна, красивая брюнетка, по свидетельству современников, «имела очаровательную головку, с огненными черными глазами, черные как смоль волосы и брови, прелестный рот и ослепительной белизны зубы, чрезвычайно мягкое и доброе выражение лица».
Император поручил своему брадобрею Ивану Кутайсову, вскоре ставшему графом, вести переговоры с Лопухиными о приглашении их в Петербург. Кутайсов намеревался воплотить свое давнее желание — заменить предыдущую фаворитку Катеньку Нелидову застенчивой и безропотной Анной, через которую можно было бы влиять на императора.
Отцу было предложено два варианта: при согласии — княжеский титул и богатство; при отказе — опала и ссылка. Благоразумный родитель предпочел первый вариант. Царь подарил Лопухиным дом на Дворцовой набережной в Петербурге, отца сделал генерал-прокурором и светлейшим князем, мачеху — статс-дамой, Аню — фрейлиной. В дальнейшем Лопухин станет министром юстиции, председателем Комитета министров, председателем Верховного уголовного суда по делу декабристов. На его гербе будет девиз «Благодать».
Очень тактичная и скромная, Лопухина старалась держаться вдали от придворных интриг и пользовалась своим влиянием на императора только для просьб о попавших в немилость или о наградах для кого-нибудь; при этом она часто действовала не убеждением, а плакала или дулась, пока не достигала желаемого.
Павел открыто выказывал своё глубокое чувство: имя Анны красовалось на знаменах гвардии, её именем назвали самый современный тогда 130-пушечный линейный корабль «Благодать», строительство которого обошлось казне в полмиллиона серебряных рублей. Корабль был спущен на воду в августе 1800 года в присутствии царя. Во время спуска он застрял на стапеле. Кто-то из присутствующих моментально сочинил эпиграмму: «Все противится уроду, «Благодать» не лезет в воду». По преданию эти стихи Павлу засунули в ботфорт прямо во время спуска. Во время войн с Наполеоном на корабле перевозили русские войска. В 1814 году его разобрали в Кронштадте.
Чтобы удовлетворить страсть Лопухиной к танцам, император часто давал балы. Еще в начале своего царствования он запретил «употребление пляски, вальсеном именуемой». Как ни странно, но вся просвещенная Европа считала тогда вальс «развратным, циничным, доводящим до исступления» танцем. Но так как Анна любила вальс, он был снова введен в моду.
Как-то на балу Анна Лопухина уронила перчатку. Многие кавалеры поспешили поднять её, но первым оказался сам император. Он обратил внимание на необычный цвет перчатки — розовато-оранжевый, который тогда был редкостью, ведь обычно носили белые перчатки. Восхищённый этим цветом, Павел I вручил перчатку архитектору Винченцо Бренне, который завершал строительство Михайловского замка и обратился к царю с вопросом о цвете фасадов. Вслед за выбором царя цвет вошёл в моду, и на некоторое время фасады некоторых петербургских домов перекрасили в тот же цвет. Когда в начале XIX века замок утратил статус императорской резиденции и перешёл в ведение различных учреждений, его стены перекрасили в более привычный кирпично-красный цвет, который горожане считали первоначальным. При реставрации в XX веке под штукатуркой были обнаружены остатки оригинальной краски — именно того розовато-оранжевого оттенка, который подтверждает легенду о перчатке.
Павел относился к ней как рыцарь к своей прекрасной даме. В средние века рыцарь не мог называться рыцарем, если у него не было дамы сердца. В ее честь он совершал подвиги в битвах, участвовал в турнирах. Интересно, что у прекрасной дамы мог быть муж, так что такая любовь-поклонение чаще была символической. Вот так было и с императором.
Лопухина сама призналась Павлу I в любви к другу детства князю Павлу Гавриловичу Гагарину, находившемуся в Италии в армии Суворова (по свидетельству брата Анны Петровны, она открыла государю свою любовь, чтобы защититься от проявления слишком нежных чувств с его стороны). Павел вызвал Гагарина из армии в Петербург, осыпал его наградами и устроил брак с Лопухиной в феврале 1800 года. По выходе замуж она назначена была статс-дамой. Чувства Павла I к княгине Гагариной не изменились и после её брака, она сохраняла своё высокое положение вплоть до убийства императора в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. Новые знамена лейб-гвардии были уже без надписи «Благодать».
Александр I назначил Гагарина посланником при сардинском дворе, и супруги два года прожили в Италии. По-видимому, князь Гагарин женился только из расчёта, и после смерти Павла I отношения между мужем и женой совершенно испортились. Он плохо с ней обходился, заставил переписать на себя все её состояние. Гагарин не был верным супругом, в свете был всем известен его страстный роман с красавицей графиней Марией Зубовой (Любомирской). В это же время у Анны Петровны была любовная связь с молодым князем Борисом Четвертинским, братом фаворитки Александра I, с которым Анна познакомилась во время пребывания с мужем в Италии.
В феврале 1805 года Гагарина родила (от Четвертинского) дочь Александру, но в конце апреля скончалась от чахотки. Через несколько недель умерла и девочка. Анну похоронили в Лазаревской церкви Александро-Невской лавры. На могиле жены Гагарин велел высечь надпись: «В память моей супруге и благодетельнице».
Павел Гаврилович вышел в отставку в 1814 году в чине генерал-майора. Его дом был населён больными собаками, которых он подбирал на улице. Второй раз Гагарин женился в 1831 году на балерине Марии Спиридоновой. Скончался он от тифа в 1850 году и также был похоронен в Лазаревской церкви.
Материал подготовлен А.И.Лихим в рамках медиапроекта «Тайны старой крепости»
