8 августа в мире отмечается Международный день альпинизма. Именно в этот день 240 лет назад, в 1786 году, была покорена самая высокая вершина Альп – Монблан. Но альпинисты не только покоряют горы. Есть среди них и те, кто спасает жизни других людей и даже города.
Почётный гражданин Санкт-Петербурга Михаил Михайлович Бобров (1923–2018) ещё при жизни стал легендой нашего города. Его судьба вместила в себя столько событий и испытаний, что хватило бы на все десять. Он был разведчиком на фронте, воспитывал олимпийских чемпионов, написал сотню научных работ, в 75 лет поднял флаг Санкт-Петербурга на Северном полюсе и попал в Книгу рекордов Гиннесса, занимался постановкой трюков в кинопроизводстве и, покорив десятки гор, был удостоен титула «Снежный барс» – его получают лучшие из лучших в альпинизме. Во время Великой Отечественной войны в холодном и голодном блокадном Ленинграде он маскировал архитектурные доминанты, в том числе шпиль Петропавловского собора с ангелом, парящим над городом.
Михаил Михайлович с детства увлекался спортом: серьезно занимался слаломом, поднимался на горные вершины Эльбруса, Иткола и др. Но началась война, и в 17 лет Михаил добровольцем ушёл на фронт. Об этом рассказывается в фильме Президентской библиотеки «Михаил Бобров. Хранитель ангела». После выполнения оперативного задания группа диверсантов-разведчиков, в которой состоял М. М. Бобров, попала под обстрел. Получив сильное ранение и контузию, он оказался в ленинградском госпитале, который располагался в Инженерном замке.
В это время немцы уже вели по городу беспрерывный артиллерийский огонь. Как сообщается в размещённом на портале Президентской библиотекиАкте Ленинградской городской комиссии о преднамеренном истреблении немецко-фашистскими варварами мирных жителей Ленинграда и ущербе, нанесённом хозяйству и культурно-историческим памятникам города за период войны и блокады (1945), приразгроме штаба одной из артиллерийских группировок немцев под Ленинградом среди захваченных документов были обнаружены планы города, на которые были нанесены такие «военные» объекты, как музеи, дворцы, институты и т. п. Например, Эрмитаж значился как объект № 9, Аничков дворец (Дворец пионеров) – объект № 708, жилой квартал на Большой Зелениной улице – объект № 757. Каждому номеру соответствуют свои артиллерийские данные: прицелы, калибры и типы снарядов.
Работой по маскировке важнейших объектов Ленинграда, которая началась в первые недели войны, руководило Архитектурно-планировочное управление города. Одним из первых маскировочными сетками был укрыт Смольный – сердце обороны города. Медный всадник и многие другие памятники укрывали мешками с песком. Между тем требовалось как можно быстрее замаскировать архитектурные доминанты Ленинграда, блеск позолоты куполов и шпилей которых был заметен издалека. Предложение разобрать их было отклонено сразу. Ещё один вариант – закрыть лесами – также был отвергнут: во-первых, все материалы шли на строительство оборонительных сооружений, а во-вторых, даже одной зажигательной бомбы было бы достаточно, чтобы уничтожить деревянные постройки. Попытки укрыть купола и шпили брезентовыми чехлами с помощью аэростатов воздушного заграждения не увенчались успехом: аэростаты сносило балтийским ветром, работать на таких огромных воздушных качелях было невозможно.
И тогда, как рассказывал Михаил Михайлович Бобров на встрече, которая состоялась в 2017 году в Президентской библиотеке, молодой архитектор Василеостровского района Наталья Уствольская, сама альпинистка, предложила использовать альпинистов, которые находились в городе: «Нашли Ольгу Фирсову, она в порту разгружала мины, от неё пошла ниточка к её подруге – Алле Пригожевой. Третьим оказался Алоиз Земба. Они прослышали, что я лежу в госпитале в Инженерном замке, и Алоиз пришёл ко мне… Собралась наша группа из четырёх человек».
Исаакиевский собор и шпиль Петропавловского собора, покрытые настоящим червонным золотом, специалисты решили замаскировать в тон хмурому ленинградскому небу шаровой краской, которой покрывают военные корабли. Но купола и шпили Адмиралтейства, Инженерного замка, Никольского собора, покрытые сусальным золотом, красить было нельзя – смыть камуфлирующую краску потом было бы невозможно. Их было решено укрыть брезентовым полотнищем.
Маскировка доминант началась с Исаакиевского собора, высота которого 101,5 метра. Его шапка бликовала над всем городом и четко просматривалась отовсюду.«Мы забрались наверх, привязались к перилам, раненые матросы подавали нам вёдра с красками, – рассказывал Михаил Михайлович Бобров. – И вначале покрасили чепчик, купол и крест. Затем буквально за четыре дня покрыли краской и четыре звонницы». Уже через неделю Исаакий слился с серым ленинградским небом. Прицельный артиллерийский обстрел в районе собора прекратился.
Бригада ленинградских альпинистов приступила к маскировке Адмиралтейства. «Там было посложнее. Работа по маскировке Адмиралтейства была особенно долгой – всё дело в сложной конструкции шпиля, – объяснил Михаил Михайлович, – проникнуть внутрь нельзя. Мы использовали обычное альпинистское снаряжение: поднялись, девочки-военнослужащие сшили нам громадную парусиновую юбку, она весила полтонны, но мы сумели поднять её. Вот тут начался первый обстрел немцами верхолазов. Когда мы закрепили парусину и распустили её, Оля Фирсова поднялась наверх, чтобы стягивать и сшивать парусину, со стороны Дворцовой площади выскочил „Мессершмидт“ и дал по ней пулемётную очередь. Чудом Олю не задело, потом она рассказывала, что видела лицо лётчика».
Петропавловскую крепость прятали от врага уже зимой, по ночам. «В самый мороз, он порой доходил до 43 градусов, приступили к маскировке Петропавловского собора». К этому времени уже пятый раз были сокращены нормы выдачи продовольствия, силы альпинистов, как и всех ленинградцев, были на пределе. Однако они не сдавались: «Мы начали работу с подвешивания блоков, чтобы можно было подниматься самим и поднимать вёдра с краской. Помимо морозов, были сильные ветры. Наверху было трудно работать – при сильных порывах ветра шпиль наклонялся на 80–85 см, а порой и больше, чем на 1 м. Но мы справились с заданием», – рассказывал Михаил Михайлович. Вскоре вражеская авиация потеряла главные ориентиры для бомбёжки города.
После эвакуации из осаждённого города Михаил Михайлович участвовал в военных операциях и готовил бойцов-горнолыжников на перевалах Кавказа. Его команда участвовала в тяжелейшем противостоянии с войсками элитного горнострелкового корпуса «Эдельвейс», где служили лучшие горные егеря из Германии, Италии и Австрии, которыми не без основания гордился Гитлер.
Из пяти альпинистов, которые, рискуя жизнью, помогали сохранить для потомков легендарные петербургские шпили и купола, двое – Александра Ивановна Пригожева и Алоиз Августинович Земба – умерли от голода в блокадном Ленинграде в 1942 году. День Победы встретили трое – Михаил Михайлович Бобров, Михаил Иванович Шестаков, присоединившийся к легендарной четвёрке в 1942 году, и Ольга Афанасьевна Фирсова, которая накануне 1 мая 1945 года под громкое «ура!» освобождала от маскировки шпиль Адмиралтейства.
От цвета яркого, от света
И от весеннего тепла
Опять до самых звёзд воздета
Адмиралтейская игла.
Такие стихотворные строчки ленинградского поэта-фронтовика Михаила Дудина были напечатаны в праздничном первомайском номере газеты «Ленинградская правда» в победном 1945 году.
В 2015 году в Петропавловской крепости в честь героического подвига альпинистов-защитников блокадного Ленинграда был установлен мемориальный барельеф.
